В Тбилиси создана «Антианнексионная платформа» — объединение бывших военных, чиновников сектора безопасности, дипломатов и экспертов, которое собирается системно работать против российской политики в Абхазии и Южной Осетии.
Среди учредителей — бывший командующий Силами обороны Грузии Владимир Чачибая, экс-заместитель министров обороны и внутренних дел Нодар Харшиладзе, бывший заместитель секретаря Совета национальной безопасности Акия Барбакадзе, экс-вице-спикер парламента Паата Давитая, дипломаты и представители экспертного сообщества.
Как отмечает эксперт Института Китая и современной Азии Евгения Горюшина, Чачибая не относится к традиционному ядру нынешней оппозиции: в прошлом был депутатом от «Грузинской мечты» и советником Ираклия Кобахидзе. Поэтому его участие позволяет критиковать российское направление грузинской политики не только с привычных партийных позиций, но и от имени части прежнего военно-политического истеблишмента пишет экспер в телеграм-канале «Сектор гор».
Платформа при этом не ограничивается публичной риторикой об «оккупации». Заявлены подготовка юридических заключений, документирование конкретных решений и действий российских и де-факто властей, работа с иностранными посольствами и аналитическими центрами, вопросы вынужденно перемещенных лиц, продвижение персональных санкций. Упоминается и международное уголовное преследование, хотя здесь возможности под вопросом, поскольку действующее производство Международного уголовного суда по Грузии связано прежде всего с преступлениями периода войны 2008 года.
«Главным материалом для новой структуры, вероятно, станет Южная Осетия. 9 мая Россия и Цхинвал подписали договор об углублении союзнического взаимодействия. Он предусматривает согласование оборонной, безопасностной и пограничной политики, сближение законодательства, налоговой и социальной систем, а также интеграцию энергетической, транспортной и телекоммуникационной инфраструктуры. К договорной части добавилась кадровая. В июне руководство Южной Осетией перешло к Марату Камболову, ранее работавшему в российских федеральных структурах. Бывший президент Алан Гаглоев, в свою очередь, стал советником Владимира Путина. Для Тбилиси такая последовательность дает гораздо больше оснований говорить уже не только о военном присутствии России, но о постепенном административном встраивании Южной Осетии в российскую систему», — считает Горюшина.
С Абхазией, по ее мнению, ситуация куда сложнее.
«Экономическая и бюджетная зависимость от России остается высокой, Москва расширяет транспортные связи и финансирование, действует новая программа социально-экономического развития на 2026−2030 годы. Но Сухум сохраняет заметно больше пространства для сопротивления российским требованиям, особенно в вопросах собственности, инвестиций и внутреннего регулирования. Поэтому сведение Абхазии и Южной Осетии в одну категорию „фактической аннексии“ (читаем по-грузински) политически понятно, но аналитически требует осторожности. Ведь процессы там идут с разной скоростью и по разным моделям», — отметила Горюшина.
Есть и внутригрузинский аспект. Правительство само продолжает говорить об «оккупации и аннексионных процессах». Значит, предмет спора — уже не терминология. Спор идет о том, достаточно ли Тбилиси делает в ответ, заявила эксперт. Чачибая сформулировал эту претензию: «Осторожная политика после начала украинского кризиса могла считаться рациональной, но Москва не ответила на нее встречными шагами, тогда как отношения Грузии с западными партнерами заметно ухудшились». Поэтому, по словам Горюшиной, можно давить и создавать платформы.
«Для „Грузинской мечты“ это может оказаться неприятнее обычной оппозиционной критики. Вопрос будет звучать примерно так — если власти сами признают ускорение российской интеграции Абхазии и Южной Осетии, почему практическая политика Тбилиси по-прежнему остается столь осторожной?» — заключила Горюшина.