Игорь Левитас: Про «Хайль Гитлер», рабов и страх русской культуры в Латвии

20 апреля латышское издание Baltijas Balss напечатало две статьи, которые были посвящены одному — борьбе с русским языком. Не знаю, хотели редакторы издания или нет, но симптоматичен факт появления этих статей именно в день рождения Адольфа Гитлера.

Современные латышские власти стараются во всем, даже в мелочах, повторить идеи и деяния своего духовного отца.

Сначала о статьях. Первая о том, что работающий в Латвии шведский Swedbank сообщил, что уже в мае отменяет коммуникацию с клиентами на русском языке:

«Сообщаем, что с 21 мая этого года предоставление услуг и содержание (в интернет-банке, мобильном приложении и других местах), а также коммуникация с клиентами будут осуществляться на латышском и английском языках. Содержание на русском языке больше не будет доступно».

Налицо отношение к русскому языку, аналогичное отношению германских нацистов к языку европейских евреев — идишу. Нацисты систематически закрывали школы, театры, издательства и библиотеки, работавшие на идише. Богатейшая литература и пресса на этом языке рассматривались как проявление «низшей расы».

Латышские нацисты пошли дальше, закрыв школы, театры, издательства и библиотеки, работавшие на русском языке, они начали закрывать русский язык в банках, социальных службах, медицинских и просто в госучреждениях. Ученики явно превзошли своих учителей. Но действие одного банка — это, конечно, ерунда по сравнению с нацистской вакханалией, происходившей на конференции под абсолютно дурацким названием: «Что такое уважение к государственному языку? Что такое неуважение к государственному языку?»

Объясню, почему считаю название дурацким. Государственный язык страны — это данность. Если существует сильное, независимое, культурное государство, то народ этой страны и говорит на государственном языке, свободно и без всякого принуждения. Если же государственный язык вдалбливается, если его заставляют учить насильно, если за его неиспользование в быту человека штрафуют и даже подвергают тюремному заключению, то такая страна — нацистская, слабая, лишенная собственной культуры. И поэтому язык там не государственный, а принуждаемо-государственный.

На этой конференции выступил экс-президент Латвии Эгилс Левитс. Он сказал:

«Прежде всего, необходимо признать, что русский язык — это не обычный иностранный язык, не обычный язык меньшинств, а постколониальный язык. Это должны осознать латыши, которым предстоит преодолеть синдром колониального раболепия, несовместимый с самоуважением национального государства».

В устах еврея, прожившего большую часть жизни в Германии, это звучит особенным идиотизмом (кстати, я думаю, что на идише Левитс говорит свободно). Следуя дегенеративной логике Левитса, постколониальным в Латвии является также шведский язык, польский и немецкий. Ибо Латвия всю свою историю до 1920 года была колонией. И Германии, и Речи Посполитой, и Швеции. А как господин Левитс объяснит наличие в бывших колониях Англии, Франции, Испании языка метрополий в качестве государственного? Хотя они действительно были колониями, а Латвия была частью Российского государства.

Борьба Третьего рейха с идишем была частью тотального преследования еврейского народа и его культуры. Нацистская политика в отношении этого языка носила двойственный и парадоксальный характер: от полного запрета до использования в целях пропаганды. Эта характеристика полностью соответствует положению русского языка в Латвии — идет тотальное преследование русского языка, русского народа, русской культуры на территории Латвии.

Хотя объективности ради надо сказать, что на этой конференции звучали и здравые мысли.

«Поэтому я думаю, что латышский язык должен стать частью публичного пространства не через наказание или осуждающий дискурс, а через максимальную открытость», — заявил культуролог профессор Денис Ханов.

Но я расцениваю эти слова как подачку, брошенную для того, чтобы затушевать всю эту дискуссию. А в реальности все обстоит по-другому: школьникам в Латвии запретили разговаривать между собой на русском языке на территории учебных заведений даже в свободное время, в настоящее время педагоги и в детских садах «пытаются отличиться» и запрещают маленьким детям коммуницировать между собой на родном русском языке, с 1 января 2026 года общественным СМИ (радио и телевидение) запрещено выпускать контент на русском языке, и много еще чего.

Все свои эти и подобные им действия Латвия оправдывает вопросами национальной безопасности. Но я скажу так: если за 35 лет существования своей так называемой независимости (хотя Латвия полностью зависит от ЕС и США) страна боится русского языка и боится русской культуры, то это говорит только об одном — стране нечего предъявить ни в культурной, ни в лингвистической областях. Страна, нищая духом, нищая культурой, нищая человеческими ценностями. Именно поэтому страну никто в мире не знает. Только журналисты, и то не все. Задний, он же Скотный, двор Европы.